Стыд и работа с ним в психотерапии

Это интересная, сложная, лежащая далеко не на поверхности, тема, как правило, требующая времени, терпения и понимания. Собрал вместе всё, что написал по этому вопросу ранее.

***

В основе стремления к совершенству лежит токсический стыд. Въевшийся под кожу и незаметный для хозяина процессов непрестанного стремления стать лучшей версией себя, неизменно побуждающий к безостановочному подхлёстыванию себя и других.

Стыд, как известно, самомаскирующаяся эмоция, часто прячется под злостью и гневом, которые испытывать легче, поскольку они дают краткосрочный выброс энергии, в отличие от стыда, который втаптывает в грязь самооценку и обесточивает организм. Злость же помогает почувствовать прилив сил, но не имея конкретного адресата вовне и развёрнутая на себя превращается в аутоагрессию, стратегически выматывает и в итоге ведёт к саморазрушению. Но даже когда злость нацелена на другого, это чаще проективная цель, то есть направленная не на тех, стыдящих, отвращение к кому, в своё время, было ретрофлексировано (повёрнуто на себя), а на тех, на кого легче сейчас обратить своё недовольство. Весь ужас в том, что это, как правило, те кто ближе и уязвимее. Понимание того, что делаешь больно тем, кто рядом и часто не защищен, приводит к стыду стыда, а значит и страху стыда. Так стыд загоняется ещё глубже.

Осознать истинных адресатов своего невыраженного отвращения сложно, ведь это, как правило, те, чья любовь нам была жизненно необходима и стыд, как раз и появился, чтобы сохранить связь с ними. И теперь это дыра, которая засасывает энергию, выдавая на поверхность нескончаемый голод по любви, закрывать который получается лишь улучшая себя и других. И пока стыд не опознан, выйти из этой заезженной колеи оказывается невозможно.

Признание своего стыда и его источников и есть нулевая точка, откуда становится возможным движение к себе не идеальному, а реальному, уязвимому, многогранному. И дальше через встречу с тупиком отчаяния, с болью пренебрежения и отвержения, с безысходностью одиночества, через признание своих ран, перфекционизм постепенно переплавляется в сочувствие и способность сострадать себе и другим. Так раны превращаются в шрамы, которые уже не кровоточат, но остаются чувствительными на всю жизнь.

Безопасность, принятие и сочувствие - три базовых условия на этом пути. Те, кто может их обеспечить и становятся проводниками на этом долгом мучительном пути к себе настоящему. И как правило, это те, чьи шрамы столь глубоки и многочисленны, что превращаются в судьбоносные татуировки.

***

Встречаться со своим стыдом сложно. Особенно если много стыжения было в детстве. Тем более если внутренний критик глубоко укоренился в тело. Токсический стыд, затапливающий изнутри, мгновенно отбрасывает в детскую травму отвержения.

Проживать стыд как отчуждение, риск изгнания, по-сути угрозы психологической смерти, настолько болезненно, что порой уж «лучше» замораживаться в страхе или извергать злость, гнев, ярость. Страх - это замирание, потеря возможности сопротивляться и шанс переждать агрессию, возможность выжить, став незаметным. Злость же даёт прилив сил для сопротивления или побега. Но и там, и там это защитные реакции, чтобы не встречаться со своим стыдом. В своё время эти реакции помогали выживать со стыдящими взрослыми, а теперь могут на раз включаться при маленьшем намеке на угозу стыда и отчаянно мешать сонастроенности и созвучию с другими, налаживанию связей и построению близких отношений.

Интересно, что злость может как защищать от встречи со стыдом, так и излечивать от него. Порой именно неумение, невозможность разозлиться и вернуть отвращение, развёрнутое в результате стыжения на себя, удерживает и накапливает стыд внутри. Но как только удаётся заметить, распознать, встретиться со своим стыдом и осознать его вытесняемый источник, то рождается злость, которую если признать и легализовать, то она даёт силы развернуть агрессию изнутри наружу (в прямом или символическом контакте с адресатом), и тогда стыд перестаёт быть токсичным и накапливаться.

Стыд нельзя искоренить, это важная регулятивная социальная эмоция, вшитая в наше существование. Стыд помогает соотносить себя с мнением других и выбирать такие стратегии поведения, чтобы встраиваться в социум. Иначе не выживешь, ведь изоляция - это мучение для человека. При этом проживать стыд и уж тем более осознанно обходиться с ним затратно, особенно когда пропитан им с раннего детства. Но научиться обходиться с ним возможно только не сторонясь, не загораживаясь, не вытесняя свой стыд, а замечая, признавая, проживая его в обстановке принятия, поддержки и безопасности, проясняя его источники и возможности для обхождения с ним осознанно. А для этого необходимо время и терпение. Потому что вначале это всегда мучительно и больно, особенно если те, кто рядом, не проработали свой стыд в себе.

В психотерапии это всегда вызов, особенно в групповой работе, где человек неизбежно предстаёт перед другими. В принципе терапия, как индивидуальная так и групповая, это априори положение усугубления стыда, зона повышенного риска уязвимости, ранимости и боли, ведь здесь открываешься пред оценивающим взором других. При затопленности токсическим стыдом любое действие или бездействие может трактоваться как стыжение, это как прогулка по минному полю, непонятно, где рванет.

Если терапевт не знает свой стыд, не умеет с ним обходиться, скорее всего помочь другому не получится. Но даже знание и опыт не гарантия, порой острота чувствительности другого может быть настолько сильна, что приходится делать несколько заходов в проработке этого чувства прежде чем получится с ним обходиться минимально функционально и максимально по-человечески. А терапевт тем временем проходит через своё кладбище похороненных попыток помочь. И это тоже встреча со своим стыдом, в том числе стыдом причинять стыд другому. Но порой только так и получается научиться помогать: идти сквозь стыд, свой и чужой, обнаруживая все возрастающее сопротивление и отчаяние, замечая, проживая, всё, что есть на этом пути: и страх, и злость, и боль, чтобы постепенно из зыбучих песков эха прошлого выходить на твёрдую почву настоящего.

***

В шахматах есть такое понятие как цунгцванг. Это положение в партии, когда какой бы ход не сделал игрок, это только ухудшит его положение. Стыд, который не получается прожить, это тоже цунгцванг, только психологический. Любое действие или бездействие только усугубляет ситуацию, и ведёт к психологическому проигрышу - потере себя. Чтобы бы я не делал, я уже проклят.

Стыд один из самых сильных регуляторов поведения. Принадлежность, причастность, соединенность с другими - важнейшие потребности человека. Именно сообщение отвержения несёт в себе стыд на всем континууме своего проявления: от легкого смущения до ужасного позора. Стыд это про обнажённость перед оценивающими глазами других, про обнаружение собственной несостоятельности, а значит и повышенный риск подвергнуться презрению, изгнанию, изоляции.

Во многом, именно стыду мы обязаны тому уровню культуры и цивилизации, которые так ценят в современном обществе. Сегодня мы ведём себя не как дикари потому, что мало кто готов встречаться с чувством стыда, а значит и с осуждением других. Здоровый человек понимает, что потерять стыд может быть смертельно опасно. Бесстыдство не прощается. Стыд помогает нам быть внимательнее к другим, ведь он сигнализирует о возможной потере статуса или отвержении сообщества, о риске стать изгоем.

Но когда стыда в жизни слишком много, особенно, если подвергаешься его регулярному токсическому воздействию с малых лет, то вместо того, чтобы помогать встраиваться в социум, стыд начинает мешать этому, превращаясь в непрестанное самообвинение. Вот тогда стыд становится тормозом в развитии, обучении, да и просто в том, чтобы жить полноценно. Ведь стыд, как утверждал Кен Эванс, «это клей, который скрепляет и удерживает на месте большинство, если не все наши защитные механизмы».

Стыд самомаскирующаяся эмоция, идентифицировать её затруднительно, особенно когда она интроицируется в довербальный период. Поэтому в психотерапии стыд редко сразу становится фигурой исследования, но почти всегда маячит в фоне.

Интересное исследование провела в этой связи Мэриэл Пауэл в своей диссертации. Она сделала глубинные интервью с пятью опытными психотерапевтами (четверо из них уже написали свои собственные книги) о том, как они переживают стыд. Понятно почему она выбрала их: они могли достаточно подробно и образно вербализировать свой опыт по этой теме, что мало доступно большинству людей. Причём своё внимание автор работы сфокусировала именно на метафорах, которыми участники описывали стыд и работу с ним, поскольку метафоры обладают удивительно мощным интегративным эффектом аккумуляции переживаний в опыте.

Мэриэл Пауэл зафиксировала более двух тысяч метафор и далее скурпулезно с ними работала на предмет их классификации и обобщения, чтобы понять закономерности того, как стыд появляется и трансформируется. Не буду описывать здесь весь долгий процесс исследования и все её выводы (полностью работа доступна английском языке для прочтения здесь: https://core.ac.uk/download/pdf/76948449.pdf), отмечу лишь самое главное.

Всё это громадьё метафор свелось в итоге к трём главным проблемным темам: изоляция, беспомощность и ранимость. То есть стыд, даже если мы его не можем идентифицировать впрямую, маркируется переживанием этих трёх тем или их производных.

Второе, что мне кажется важным, это темы, которые помогали участникам справляться с проживаем стыда. Это знания, отношения и творчество. Знание того, что такое стыд и как он устроен у себя и других. Отношения принятия и сочувствия с другими, с акцентом на самоподдержку, в отличии от самокритики, которая неизменно сопровождает стыд. Ну и способность и желание творчески себя реализовывать в любых доступных формах.

Так что, если где-то в фоне беспокоит перманентное ощущение изолированности, беспомощности и ранимости, есть большая вероятность, что это токсичный стыд, который чем сильнее вытесняется из осознавания, тем больше может стремится прорываться фигурами злости, гнева, панических атак и депрессивных состояний.

Подобраться к стыду как переживаниям своего одиночества, несостоятельности, уязвимости, задачка не из простых, требует времени и терпения. Потому что единственный способ справиться с въевшимся токсическим стыдом - это не пытаться с ним спорить или стремится стереть с лица земли, но дать ему право быть, легализовать его, научиться его проживать, постепенно восстанавливая свою чувствительность в этом месте, чтобы выдерживать пристальное внимание других и дифференцировать ситуации, где действительно полезно корректировать своё поведение, а где важно уметь защищаться, уходя от контакта или возвращая отвращение, направленное на себя тем, кто стыдит.

Для этого нам необходимы отношения, где нас принимают такими какие мы есть, знание себя и творческая самореализация. Напитывая свою жизнь этим сполна, получается замечать, что цунгцванг может быть мнимым. И тогда, постепенно, шаг за шагом, важно возвращать ценность своего «Я» и способность так обустраивать свои контакты с другими, чтобы даже оставаясь уязвимым и чувствительным, получать важное для себя.

Тогда шансы на взращивание антиподов стыда - гордости и любви - сильно возрастают. И что важно, они не лишают нас стыда, но могут помочь принимать его как часть жизни, уравновешивают его, дают возможность с ним обходиться осознанно.

Стыд вездесущ, это сложная многоаспектная тема, с которой даже в терапии далеко не просто соприкасаться и работать, как клиентам, так и терапевтам. Что уж говорить про жизнь, стыд - её неотъемлемая часть, практически экзистенциальная данность. Предпринимая последовательные шаги в сторону его распознавания, исследования, выражения и принятия (Entering, Engaging, Expressing, Embracing) , мы решаем больше чем утилитарную задачу, я бы назвал это проникновением в сущность своего существования. Я бы сказал, что это путь к большей свободе и ответственности через вызов и сострадание к себе.

***

Мэрил Пауэл (ученица Кена Эванса) в своей докторской диссертации, где она исследует стыд, как одну из самых сложных эмоций, через работу с метафорами, написала:

"Токсический стыд заставляет нас считать себя уродливыми, сначала воспринимая это снаружи, от других, но, постепенно, впитывая это, чувствовать себя уродливыми и внутри. «Плюшевый Кролик» рассказывает другую историю освоения стыда, через любовь. Это то, чего я хотела достичь через мучительную борьбу со своим стыдом в этом исследовании.»

Вот небольшой отрывок из мудрой и трогательной повести Марджери Уильямс «Плюшевый Кролик», написанной в 1922.

«Кожаная Лошадь жила в детской дольше всех других. Она была настолько старой, что её шкура местами протерлась так, что просвечивали швы, а большую часть ниток из её хвоста выдрали, чтобы нанизать на них бусы. Она была мудра, ибо повидала длинную череду механических игрушек: как они приходили хвастаться и важничать, как у них вскоре ломался ходовой механизм и как они погибали, и она знала, что это всего лишь игрушки, которые никогда не станут ничем другим. Потому что детское волшебство – это необыкновенная и чудесная вещь, и только таким старым, мудрым и опытным игрушкам, как Кожаная Лошадь, дано понять, что это такое.

— Что значит настоящий? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной Лошадью в детской возле каминной решетки, пока няня не пришла убирать комнату. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик?

— Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а по-настоящему любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим.

— А это больно? – спросил Кролик.

— Иногда, — сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты Настоящий, ты не против, чтобы было больно.

— Это происходит сразу же, как будто тебя заводят, — продолжал Кролик, — или постепенно?

— Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это совершенно не имеет значения, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает»

***

Cтыд и самокритика неразрывно связаны между собой. Как помочь другому меньше ругать себя и снизить токсическую нагрузку стыда на свою психику?

Вот неполный список научно-обоснованных рекомендаций по работе со стыдом, которые, думаю, важны для психотерапевтов разных направлений. Они также могут быть интересны и тем, кто сталкивается с высокой самокритичностью в себе и других:

• Эффективная работа с токсичным стыдом означает помощь в проживании стыда, а не избегании его. Переживание стыда настолько мучительно, что мы стремимся его избежать. Для людей, склонных к самокритике, это становится центральной частью их существования, приводя к усилению поведения, которое вращается вокруг избегания стыда. Эффективная работа со стыдом означает помощь человеку в соприкосновении и проживании своего стыда при одновременном усилении самосострадания, чтобы помочь освоить новые способы реагирования на собственный стыд, отличный от избегания.

• Важно помогать встречаться не только с критикой и стыдом, но вспоминать прошлые переживания тепла и принадлежности. Исследователи обнаружили, что ранние воспоминания о тепле смягчали влияние проживания стыда при депрессии. Стыд/критика и теплота/отзывчивость - это не два конца одного континуума, а скорее два отдельных континуума, и истории клиентов могут быть высокими или низкими на одном или обоих одновременно. Тщательное выявление у человека опыта теплоты, принадлежности и связи важно при выявлении ресурсов, которые затем могут быть использованы для содействия самосостраданию.

• В попытках помочь другому справиться со стыдом, терапевты могут сталкиваться со своим стыдом и повышенной самокритичностью. И это нормально. Чтобы помочь другому, необходимо уметь встречаться со своим стыдом и выдерживать его. Осознание своего собственного стыда и изучение его помогает быть ближе и человечнее с другим и способствует формированию внутренней опоры для работы с самокритичностью других. Опыт осознания и проживания собственного стыда ценен и тем, что дает возможность замечать и распознавать его, ведь стыд это самомаскирующаяся труднодоступная для осознавания эмоция.

• Умение сочувствовать себе важнее высокой самооценки. Исследования последовательно показывают, что низкая самооценка оказывает мало негативного влияния на людей с высоким уровнем сострадания. Поэтому развитие самосострадания может помочь эффективнее реагировать на неуверенность в себе и справляться с самокритикой.

• Не стоит винить врагов для того, чтобы снизить нагрузку стыда. Стыд может быть полезен, он не всегда плох. Видеть страдание другого трудное дело, за этим больно наблюдать, тем более когда видишь насколько человек страдает. И без сострадания здесь не обойтись. Тем не менее, в некоторых ситуациях переживание стыда может на самом деле побудить людей включаться в изменение своего поведения, особенно когда последнее несет страдания другим. Здесь важно уделять внимание стыду не как чему-то плохому, отвергаемому, а как чувству, которое имеет право быть и несет в себе определенный смысл.

Источник со ссылками на исследования (на английском) : https://goo.su/0TQQ

***

По ссылке ниже можно посмотреть видео, где Питер Левин, основатель метода соматических переживаний рассказывает о своем понимании стыда: https://www.youtube.com/watch?v=i2CN5nhmfxk (на английском языке, но можно смотреть с автоматическими русскими субтитрами, да и говорит он медленно и достаточно понятно даже при минимальном владении английском)

***

Противоположностью стыда в культуре индивидуализма часто называют самоуважение и гордость. В полевой же парадигме стыду противостоит близость, представляющая собой процесс восстановления связанности с другими. Пока нет близости, помочь другому как-то обойтись со своим стыдом, особенно токсичным (вросшим в тело и уже не требующего стыдящего Другого), обойти его, чтобы он не мешал построению отношений, сложно. Любые попытки это сделать могут приводить лишь к ещё большему стыду.

В индивидуальной парадигме, где подразумевается, что «Я» самодостаточно и автономно, работа со стыдом предполагает развитие навыков уверенного поведения, таких как телесная устойчивость в моменте, способность смотреть в глаза собеседнику и говорить прямо о том, что важно, готовность объяснять и отстаивать свою точку зрения. То есть предусматривается, что выражение себя, своих чувств, желаний предопределяет способность человека справляться со своим стыдом.

В полевой же перспективе стыд не является чем-то постыдным, это не то, что требуется преодолевать. Стыд важно уметь проживать, потому что это эволюционно необходимая эмоция, свидетельствующая о прерывании связанности с другими, отсутствии достаточной поддержки в поле, недостатке близости. И происходит это не только из-за неумения себя выразить, но прежде всего из-за недостаточной или чрезмерной восприимчивости в силу обстоятельств, часто прошлых, где было пренебрежение или насилие. «Именно восприимчивость к миру, частью которого мы является и откуда мы пришли, является движущей силой, подталкивающей или «вытягивающей» процесс выражения себя, не наоборот» (Гордон Уиллер).

Эта идея, о важности и приоритетности близости как процесса, где восприимчивость играет приоритетную роль перед инструментальным отношением к стыду, важна не только в терапии, но и в педагогике, обучении, управлении. Проблема в том, что наша культура настолько пропитана стыжением, что мы даже порой не замечаем как становимся её невольными агентами - теми, кто даже из лучших побуждений, стараясь помочь, лишь усугубляет защиты другого. Стремясь объяснить даже очевидно разумные, правильные, как нам кажется, вещи, но не устанавлив при этом достаточно доверительных отношений, действуя в рамках индивидуальной парадигмы, я рискую лишь усилить неосознаваемый стыд другого.

Построение настоящей близости, а не её имитации, предполагает контакт со всем спектром переживаний, в том числе и стыдом, прежде всего, у себя. Пока у меня нет доступа, восприимчивости к своему стыду, пока я не могу проживать его в контакте с другими без потери устойчивости, я вряд ли могу помочь другому проходить насквозь свои защиты для построения нового опыта, что является сутью процессов развития и роста личности.